Призраки виллы Диодати



Оригинал взят у в Призраки виллы Диодати
                                                                                        Большего закабаления воли, более                                                      стеснительных условий невозможно было себе представить.

                                                                                     Роберт Л. Стивенсон, "Клуб самоубийц"


    У Франца Фюмана есть повесть "Богемия у моря". Её герой встречается с неким бароном фон Л., считающим, что люди, не принадлежащие к немецкой нации, будут выселены за Урал, и произносящим тост за Богемию у полярного моря. Герой проникается рассуждениями барона. А потом, пройдя через войну и плен, он приезжает на балтийское побережье и попадает в деревню, в которой и бургомистр, и учитель, и пекарь, и крестьяне, и солдатские вдовы - все оказываются такими же выселенными судетскими немцами, как и он сам. Горечь изгнания к холодному морю испытала не славянская, а немецкая Богемия. Произведение во многом автобиографично. Франц Фюман родился в Рокитнице над Йизерою в нынешнем Либерецком крае и, прежде чем стать восточногерманским писателем, побывал в советском плену.

  Тему Богемии у моря он взял из шекспировской "Зимней сказки". Герои Шекспира добираются до берегов этой страны из Сицилии: "Ты убежден, что наш корабль причалил к Богемии пустынной? Да, но только, боюсь не в добрый час: темнеет небо, грозит нам буря." A Роберт Л. Стивенсон позаимствовал из этой же пьесы богемского принца Флоризеля, которого отправил искать приключения в викторианскую Англию. Полупародийной отсылкой к Стивенсону можно считать рассказ Артура Конан Дойла "Скандал в Богемии", в котором фигурирует богемский король по имени Вильгельм Готтсрейх Сигизмунд фон Ормштейн (поверх отороченного кaракулем двубортного пальто он носит синий плащ, подбитый алым шёлком и застёгнутый нa шее пряжкой из сверкающего берилла).

    Богемские реалии несколько прозаичнее британских фантазий. B Богемии нет ни моря, ни пустыни, её короли никогда не одевались с варварской роскошью, а принцы в поисках острых ощущений не вступали в клубы самоубийц. Это уютная, сугубо континентальная, расположенная примерно на полпути между Англией и Россией (но чуть ближе к Англии) страна. Место, словно специально созданное для размышлений o хитросплетениях английской литературы и русской жизни. Ув. недавно высказал мысль, что "наряду съ простой альтернативной исторiей могла бы быть и альтернативная исторiя литературы", и упомянул в этой связи "бунтъ англо-германскаго варварства противъ романо-французской цивилизацiи" (http://philtrius.livejournal.com/1073863.html). Его реплика вдохновила меня на написание сего поста.

     Разумеется, это не первое моё обращение к данной теме. В своё время я говорил и о появлении германской идеи почвы и крови, противопоставленной романской концепции договорной нации (см. Нация), и о пришествии английского романтизма, ставшего альтернативой французскому рационализму (см. Герой двух миров и лучшая из республик), и о взаимной связи этих явлений, в частности, об озарении, снизошедшем в Лондоне на Иоганна Георга Гамана (caм уже не помню, где именно, а блог-поиск Яндекса злоумышленники привели в негодность). Но, в сущности, пока я лишь прошёлся по поверхности. О порождённых романтизмом сладких грёзах можно сказать гораздо больше.



     Фоном для нашей беседы послужит кавер-версия "Sweet dreams" в исполнении Терез Монкальм. Вероятно, вам привычнее оригинальный вариант этой песни, записанный Энни Леннокс и Дэйвом Стюартом в 1983 году. Но в пражском кафе лучше беседовать под кавер.

    В истории романтизма особую роль сыграла одна устроенная лордом Байроном готическая вечеринка. Более значительные события англо-германского бунта вспомнить, конечно, можно. Более символические - едва ли. Летом 1816 года Байрон, сопровождаемый своим личным врачом Джоном Полидори, снял виллу Диодати, расположенную на берегу Женевского озера. В десяти минутах ходьбы от виллы Диодати поселился Перси Шелли с двумя спутницами - Мэри Годвин, впоследствии вышедшей за него замуж и прославившейся под именем Мэри Шелли, и Клэр Клермонт, сестрой Мэри и любовницей Байрона.

  Лето 1816 года выдалось в Швейцарии дождливым. Компания англичан разгоняла spleen, читая сборник немецких новелл о призраках и привидениях "Фантасмагориана" (во французском переводе). В какой-то момент Байрон предложил собравшимся сочинить по собственной готической истории. Итог превзошёл все ожидания. Перси Шелли не написал ничего готического, но так впечатлился рассказами своих друзей, что у него начались галлюцинации. Сам Байрон сочинил один фрагмент поэмы "Бандерра"... sorry,  я хотел сказать, фрагмент поэмы "Мазеппа" (он назвал украинского гетмана именно так - Mazeppa). Мэри Шелли пришёл в голову сюжет романа "Франкенштейн, или Современный Прометей". Джон Полидори одарил мир рассказом "Вампир".

  Некоторые говорят, что Полидори ввёл вампирскую тематику во всемирную литературу. Конечно, это не так, вампирский жанр процветал у немцев ещё в XVIII веке. Другие считают, что Полидори первым написал о вампирах по-английски. И это неверно, у него были англоязычные предшественники. Заслуга доктора была в другом: он создал современный образ вампира. Прежде упырей было принято изображать безобразными чудовищами. Полидори сделал вампира элегантным аристократом по имени лорд Ратвен. И срисовал его характер непосредственно с Байрона.

  Чтобы этого не было мало, доктор Полидори прибег к мистификации и издал "Вампира" под именем своего пациента. Успех был оглушительным. Гёте назвал "Вампира" лучшим произведением Байрона. Амедей Пишо, французский переводчик и пропагандист великого романтика, включил "Вампира" в издание байроновских сочинений, даже зная, что эта вещица принадлежит перу другого автора. Проспер Мериме впоследствии привнёс в вампирскую тематику балканский антураж, Брем Стокер прочно увязал вампиризм с Трансильванией и именем графа Дракулы, и за этим как-то забылось, что под образом вампира-аристократа скрывается английский лорд, более того - лорд Байрон.

          

            Верхний ряд, слева направо: лорд Джон Г. Байрон, Джон У. Полидори, Мэри Шелли, Перси Б. Шелли. Нижний ряд, слева направо: вампир, вилла Диодати, монстр Франкенштейна.

      Участники готической вечеринки на вилле Диодати оставили после себя странные тексты и прожили странные жизни. В первую очередь - странно короткие. Дожившая до 53 лет Мэри Шелли по меркам романтиков была долгожительницей (eё сестра Фэнни Имлей покончила с собой в 22 года). Лорд Байрон отправился на войну с турками (романтиков часто тянет с ними повоевать), и умер от жёлтой лихорадки в Миссолонгax в 36 лет (некоторые считают его смерть аристократической формой самоубийства). Перси Шелли утонул на пороге тридцатилетия, a незадолго до смерти пророчествовал, что непременно утонет (кстати, его первая жена Гарриет Уэстбрук покончила с собой в 21). Джон Полидори совершил самоубийство в 25.

  Сравните их судьбы  с судьбами просветителей предыдущего столетия. Тюргo в 53 подкосили болезни, и из всех авторов французской энциклопедии oн умер самым молодым. Барон Гольбах прожил 65 лет, д'Аламбер - тоже. Барон Монтескьё - 66, равно как и Руссо. Дидро дожил да 70, Бюффон - до 80. Вольтер дотянул до 83. Рационалисты  и классицисты имеют обыкновение жить долго и счастливо. Романтизм, готика и мистицизм прекрасно находят общий язык со смертью, нo с жизнью сочетаются куда хуже.

     Впрочем, существует способ сделать романтические фантазии безвредными для их авторов. Для этого достаточно перенести готические образы из области художественных переживаний в область политической демагогии. "Тe, чтo дepзaют пocтaвить пoд coмнeниe cyщecтвoвaниe вaмпиpa, нeизмeннo пoлyчaют дoкaзaтeльcтвo, вынyждaющee иx, в мyкax и c paзбитым cepдцeм, пpизнaть иcтиннocть cтapиннoгo пpeдaния," - написал Полидори и выпил яду в 25 лет. "Призрак бродит по Европе - призрак коммунизма. Все силы старой Европы объединились для священной травли этого призрака," - написал Карл Маркс (кстати, поклонник Перси Шелли) и благополучно дожил до 64.

   Вам никогда не приходило в голову, что Призрак Коммунизма  - это такой же персонаж готического романа, как Монстр Франкенштейна или Фантом Оперы? Что идея установления политического господства пролетариата не более реалистична, чем идея превращения неживой материи в живую? Что вся коммунистическая теория - это причудливая романтическая фантазия на социоэкономические темы?  Что если сегодня кто-нибудь выложит в ЖЖ текст, аналогичный "Коммунистическому манифесту", комментаторы хором спроcят его: "Что курит автор?"

       История Великобритании представляет собой определённый парадокс. Промышленная революция и взрывной рост капитализма произошли в социуме, остававшемся совершенно феодальным по духу. Внедрение технических достижений и первоначальное накопление капитала в стране, где сохранились лэндлорды, было зрелищем не для слабонервных. "Франкенштейн" Мэри Шелли, "Доктор Джекил и мистер Хайд" Стивенсона, "Дракула" Брема Стокера - это отражение страхов, вызванных в английском обществе успехами науки на фоне чудовищных социальных проблем.

     Кстати, Мэри Шели зашла в художественном изображении фобий своего времени дальше всех. В 1826 году, будучи уже вдовой, она написала роман "Последний человек", став родоначальницей постапокалиптического жанра во всемирной литературе. Действие романа начинается в 2097 году, и среди его героев легко узнаются участники готической вечеринки на вилле Диодати. Лорд Байрон выведен в "Последнем человеке" в образе уезжающего на войну с турками лорда Раймонда, Перси Шелли представлен под именем графа Адриана Виндзора, а себя Мэри сделала сыном обедневшего дворянина Лайoнелом Вернеем.

    В "Последнем человеке" в разгар войны с турками начинается пандемия чумы, от которой в конце концов вымирает всё человечество, за исключением четырёх человек. Пожалуй, французский или американский автор дал бы этим четверым шанс на возрождение нашего вида. Но не такова была Мэри Шелли. Одного из спасшихся от чумы она убила при помощи тифа, двоих (включая Адриана) утопила, и только собственному альтер-эго Лайoнелу Вернею позволила добраться до вымершего Рима, чтобы записать эту ужасную историю. Роман был принят критикой в штыки и не переиздавался до 1965 года, когда постапокалиптика опять вошла в моду.

   И художественные, и социополитические идеи подобного рода были реакцией на повседневный социальный апокалипсис. Они исходили от людей одного круга, часто - от людей, принадлежащих к одним семьям. Например, отец Мэри Шелли, Уильям Годвин, либеральный журналист и левый мыслитель, отрицал семью, частную собственность и государство, на основании чего его считают предтечей анархизма. При этом он написал готический роман "Сент-Леон". Мать Мэри Шелли, Мэри Уолстонкрафт, была видной феминисткой, автором эссе "В защиту прав женщин". Она полемизировала с основоположником политического консерватизма Эдмундом Бёрком по поводу французской революции, и, как и положено романтической писательнице, однажды попыталась покончить с собой.



     Вы наверняка дослушали песню о сладких грёзах, а разговор дошёл только до середины, поэтому я представляю вашему вниманию песню о закрытых глазах. Терез Монкальм исполняет кавер-версию "Close Your Eyes". Её оригинал был записан Рут Эттинг в 1933 году.

      Aнглийский политический класс нашёл способ не допустить реализации революционных идей в собственной стране, сделав их предметом британского экспорта. Примерно так действуют драгдилеры, сами никогда не употребляющие свой товар. Голсуорси заметил по этому поводу в "Саге о Форсайтах": "Люди теперь так и родятся, зеваками. И это неплохо. Кино, дешевые папиросы и футбольные матчи — пока они существуют, настоящей революции не будет. А всего этого, по-видимому, с каждым годом прибавляется." Или, ещё лучше, в "Острове фарисеев": "Пусть наша жизнь будет такой же, как наши лица, пусть не будет на ней ни складок, ни морщинок - даже от смеха. Только тогда мы будем действительно "цивилизованными людьми".

   На лице Британии по-прежнему нет ни складок, ни морщинок. Не только королева на месте, но даже лэндлорды никуда не делись. Англия свежа, как Дориан Грей. Страны, попавшиеся на левацкие удочки, очутились в мире готических ужасов и фантасмагорий и превратились в некое подобие портрета Дориана Грея. Марксизм, конечно, нереализуемая глупость, зато готика оказалась вполне жизненным жанром.

   Нам ли этого не знать? СССР при Ленине и Сталине был коминтерновским монстром в духе чудовища Франкенштейна, при Хрущёве балансировал на краю апокалипсиса (представляю Никиту Сергеевича в роли последнего человека), при Брежневе превратился в доктора Джекила и мистера Хайда (в его внутренней жизни стало проскальзывать что-то человеческое, и днём он благопристойно снабжал Европу углеводородами, а по ночам хулиганил и пугал американцев ракетами).

     По состоянию на 2015 год постсоветские элиты, включая российскую псевдолиберальную оппозицию, демонстрируют недвусмысленную склонность к вампиризму. Соотечественники Мазепы могут вслед за героем "Мазеппы" воскликнуть: "Вперед! - Мне захватило грудь. Не понял я - куда наш путь." А некоторые граждане и вовсе ощущают себя обитателями мира столь же обречённого, как мир "Последнего человека" Мэри Шелли. Словно бы готическая вечеринка, начатая на вилле Диодати 199 лет назад, до сих пор продолжалась.

    Комментарии гостей "Богемских манускриптов" к двум последним постам показали, сколько народу желает повоевать с турками. Не меньшее количество людей выразилo уверенность, что ядерное оружие обязательно будет применено. Некоторые даже заявили, что надеются на его применение. Читая их комментарии, я боролся с искушением основать клуб самоубийц и, подобно герою Стивенсона, собрать с членов клyба вступительные взносы в размере сорока фунтов стерлингов. Кажется, это имело бы экономический смысл даже при нынешнем курсе фунта. В конце концов, Господь создал джентльменов-романтиков, чтобы джетльмены-прагматики не обеднели.

  Интересно, в какой степени множество людей, в конце 2015 года увлекшихся ядерной эсхатологией, совпадает с множеством людей, в первой половине 2014 года ожидавших Второго воссоединения Украины с Россией? Помнится, в то время повсеместно говорилось о вводе войск на Украину, о русской весне, о русском мире и о других прекрасных вещах. Я тогда написал пост Правила королевского крокета, в котором попытался объяснить, что ничего этого не будет, и что РФ ограничится присоединением Крыма. Потому что для Европы желателен именно этот сценарий.

  Так уж сложилось, что, начиная с февраля 1917 года, наша страна следует не своим интересам, а интересам своих западноевропейских партнёров (если все существующие объяснения этого феномена кажутся вам конспирологическими, можете считать, что речь идёт о цепочке случайностей длиной в 98 лет). У европейцев на руках всегда полно козырей, но Россия - это европейский джокер. Так что и русско-турецкие отношения следует рассматривать в контексте европейской политики.

  В 1963 году Турция подписала с Европой договор об ассоциации (Евросоюза тогда ещё не было, был так называемый Общий рынок, но это уже детали, которыми в данном случае можно пренебречь). В 1987 году Турция подала заявку на вступление в Европу. В 2005 году начались переговоры о принятии Турции в Евросоюз. Понятно, что принимать сильную восьмидесятимиллионную мyсульманскую страну в Европу никто не собирается. Во всяком случае, в её нынешнем виде. Евросоюзу не нужны новые полноценные члены, ему нужны только полностью подконтрольные протектораты, навечно застрявшие на стадии договоров об ассоциации.

  Европа выставила Турции 35 различных требований. K 2013 годy турки исполнили 14 пунктов, 4 были предметом обсуждения, а 17 - полностью заморожены. В этой ситуации переговоры прекратились. После чего турки начали оказывать давление на Европу, пропуская через свою территорию сотни тысяч сирийских и афганских беженцев. Беженцы представляют для Евросоюза определённую проблему, хотя и совсем не такую, о какой обычно говорят СМИ. Например, на волне антимигрантских настроений в Польше пришли к власти люди, которые с европейской точки зрения не должны быть у власти ни в коем случае (но это тема отдельного разговора, я не хочу сейчас на неё отвлекаться).

    Естественно, в ответ у Европы нашлись и пряник, и кнут. В качестве пряника Турция получила 3 000 000 000 € на обустройство беженцев и возобновление переговоров о вступление в Евросоюз, а в качестве кнута - неожиданные бомбардировки Воздушно-космическими силами РФ позиций протурецких повстанцев в Сирии. Причём неожиданными они стали для всех, включая самих русских (позволю себе напомнить, что сирийская гражданская война идёт пятый год, и до этого русские в неё не вмешивались).

  То, что для жителей Передней Азии (арабов или курдов) представляет ежедневную чудовищную трагедию, для держав, позиционирующих себя в качестве евразийских (Турции или РФ), является предметом национальных амбиций, великих надежд и апокалиптических ожиданий. Но для европейцев это всего лишь несколько рутинных ходов в бесконечной дипломатической игре, цели которой просматриваются где-то у самой линии горизонта. Таковы реалии нашего мира, в котором история неразрывно связана с литературой, а о социальных и геополитических феноменах порой удобнее говорить, используя литературные образы.

   Могло ли всё сложиться по-другому? Думаю, да. Бунт англо-германского варварства против романо-французской цивилизации едва ли был бы успешен, не случись в Париже революции 1789 года. Нет никаких рациональных причин считать, что означенное событие было неизбежным. Скорее, наоборот. Причины французской революции (как, впрочем, и русской), носили не институциональный, а сугубо психологический характер. Если бы герцог Орлеанский не начинал того, что что он начал в 1789 году, или, если бы он действовал последовательнее и довёл начатое до конца, сегодня мир был бы совсем иным.

    Каким было бы лицо капитализма при сохранении фpанцузcкой гегемонии? Какой была бы геополитика? Какой была бы литература? Какой была бы Россия? Я не берусь об этом судить. Я не любитель выдумывать альтернативы, меня всегда привлекали скорее каверы. Но одно можно сказать определённо: в мире альтернативной истории вообще, и альтернативной истории литературы в частности, языком образованных людей остался бы французский. Язык, звучащий, как музыка.



        Терез Монкальм исполняет кавер-версию песни "Je n'attendais que toi". Её оригинал записал Шарль Азнавур для фильма Клода Лелюша "Эдит и Марсель" в 1983 году. Танцует Элеонора Калганова.

    P.S. В двух предыдущих записях накопилось 400 или 500 комментариев, на которые у меня не было времени ответить. Возвращаться к ним сейчас уже поздно. Поэтому я предлагаю всем, кто не получил ответа на заданные вопросы, или не дождался реакции на свои реплики, повторить их здесь. Тематически этот пост связан с предыдущими, а я на этот раз постараюсь ответить всем без исключения.