Колонка Манцова

Между сытостью и любопытством, между сожалениями и фантазиями

В день обнародования доклада, подписавшего приговор российским легкоатлетам с легкоатлетками, смотрел на телеканале «МАТЧ» обсуждение проблемы. Комментатор Дмитрий Губерниев, который всё больше нравится мне своим несгибаемым пофигизмом, опрашивал шестерых спортсменов, пришедших в студию. Те сначала бубнили какие-то дежурные пропагандистские заклинания, но потом-то, едва бедолаги расслабились, их прорвало.

Кажется, прыгунья в длину вдруг начала припоминать, как вот после зимней Олимпиады в Сочи, проваленной отечественными хоккеистами, тех всё равно поощрили большими деньгами и машинами, ещё какие-то спортивные дисциплины поощрили, но вот легкоатлетов с легкоатлетками не поощрили…

«А они… А мы… А ведь лёгкая атлетика Королева Спорта…»

Королева Спорта


Самообманщики

Со мною спорили, шили мне предательство Родины, а я ведь ровно то самое, что произошло, в полном объёме – от безобразной игры до выходки Кокорина/Мамаева – предвидел/предсказывал. Детали, конечно, оригинальные, детали не угадаешь, но Суть, но Мерзость Запустения - были очевидны ещё и до начала чемпионата.

появление Слуцкого сотоварищи в интеллектуальном казино Что. Где. Когда


Желания

Россия в этом смысле устроена аналогично. Едва насытившись/обустроившись, принялась обзаводиться символическим капиталом. Поскольку тутошняя интеллектуальная элита на здоровое образное строительство не способна, искусство в качестве сверхзадачи отбраковали, и коллективный разум поставил на спорт.

Я ещё лет десять назад, когда только начиналось, где-то написал: «Оставьте в покое спорт, не мечтайте о спорте! Патологически сильные желания убивают предмет вожделения, никакого спорта в результате не будет». Так и случилося.

Оставьте в покое спорт, не мечтайте о спорте! Патологически сильные желания убивают предмет вожделения, никакого спорта в результате не будет


Масскульт

Простому человеку Пушкин совершенно без надобности. Он не враг, конечно, но и не близкий друг. Не необходимость. Нам нужно другое, нужна здоровая массовая культура.

Нам нужно другое, нужна здоровая массовая культура.


Правда

В сложной Америке 40-50-х неслучайно появился такой жанр как «нуар», где нувориши, богатеи и гламурные девки обманывают/обижают американского простака. Вот и выходит, что «нуар» - не развлекательный жанр, но важный элемент социального анализа. Это была Работа. Одна из работ, среди многих других.

В сложной Америке 40-50-х неслучайно появился такой жанр как «нуар», где нувориши, богатеи и гламурные девки обманывают/обижают американского простака. Вот и выходит, что «нуар» - не развлекательный жанр, но важный элемент социального анализа. Это была Работа. Одна из работ, среди многих других.


Предательство

Пишу с пугающей регулярностью: бессмысленно/бесполезно стремиться стать «совершенно хорошим». Лев Толстой тянулся к этому в жизни, но в гениальном творчестве давал объективную картину: как «плохие» девчонки разрушают устои, двигают общество, освобождая в человеке лучшее, преодолевая тупую родоплеменную архаику.

Пишу с пугающей регулярностью: бессмысленно/бесполезно стремиться стать «совершенно хорошим». Лев Толстой тянулся к этому в жизни, но в гениальном творчестве давал объективную картину: как «плохие» девчонки разрушают устои, двигают общество, освобождая в человеке лучшее, преодолевая тупую родоплеменную архаику.


Материнское

По «Культуре» давали «Андрея Рублёва»: посмотрел кусками, после очень большого перерыва. Поразила интонация «я талантлив», «я художник» и «я юный тонко организованный принц», нечто эдакое.

Отливающий колокола юноша Бориска, который вечно на всех ругается, приговаривая «отец мне передал секрет творчества», художник Рублёв, делающий то же самое в старческо-страдательном режиме («Я же для людей! А они, неблагодарные!»), обличающий власть скоморох или люто завидующий Рублёву коллега – всё они проекции внутреннего ребёнка автора фильма, Андрея Тарковского.

Андрей Рублёв


Аристократизм

В России новая мода. Сначала на сочинском курорте «Роза Хутор» разделась до белья, до купальников, а потом прокатилась на горных лыжах тысяча мажоров и мажорок, неделей позже в борьбу за первенство вступило Кемерово, где то же самое проделала ещё более внушительная толпа.

В России новая мода. Сначала на сочинском курорте «Роза Хутор» разделась до белья, до купальников, а потом прокатилась на горных лыжах тысяча мажоров и мажорок, неделей позже в борьбу за первенство вступило Кемерово, где то же самое проделала ещё более внушительная толпа.


Мечтательность

Сегодня министры и директора эрмитажей, все эти сокуровы-мединские-пиотровские предписывают россиянам любовь к Пальмире, к её языческим храмам, камням и руинам. И это из самого смешного! Что мне Пальмира? Ничего.

Игорь Манцов


Труд

Посмотрел новую работу братьев Коэн, названную по-русски «Да здравствует Цезарь!». В оригинале: “Hail, Caesar!” В сущности, эта картина - производственная. Существовал такой жанр в Советском Союзе, и его принято было, высмеивая, презирать. В среде либерально мыслящей и в среде богемной.

Посмотрел новую работу братьев Коэн, названную по-русски «Да здравствует Цезарь!». В оригинале: “Hail, Caesar!” В сущности, эта картина - производственная. Существовал такой жанр в Советском Союзе, и его принято было, высмеивая, презирать. В среде либерально мыслящей и в среде богемной.